Африканская зимняя сказка
Его имени я уже не помню, но его титул до сих пор знаю наизусть: «Начальник королевской сельскохозяйственной зимней
школы». Под словом «начальник» мне, тогда еще маленькому мальчику, представлялся начальник вокзала, а «зимняя школа» была
для меня понятием, сладким как сказка: школа на вокзале, школа, растворяющаяся в зиме.
Но начнем с начала: этот доктор Авг. Шляер, начальник школы, которая была не только зимней, но и королевской, написал книгу
«Млекопитающие Земли», ту самую книгу, которая пробудила во мне осознание мира. Книга принадлежала моему деду и стояла у
него в буфете. И так же, как мой набожный дед называл библию «Книгой», так и для меня книжка, стоявшая рядом, была
«Книгой».
Когда я вместе с родителями, а иногда, к моему большому сожалению, и другими родственниками, навещал деда,
единственным для меня утешением была эта книга. Я провел за ней, наверное, сотни часов. Нужно сказать, что я очень любил
своего деда, но ходить к нему в гости с взрослыми не любил – они мне мешали. Мешали, когда я сидел, склонившись над книгой,
и своей будничной болтовней возвращали меня из африканских прерий обратно в Зофинген, где жил мой дед. Но когда мы
оставались одни, то и дед начинал жить вместе со мной в африканских прериях.
Позже, когда я научился читать, я перечел книгу, наверное, десятки раз: «Ягуар – это очень кровожадное животное, обитает
преимущественно в южной Америке», или « у сиамской кошки плотно прилегающий мех вуалевого окраса». Я до сих пор не знаю,
что означает вуалевый окрас, но это, должно быть, и есть цвет зимней школы, той самой чудесной зимней школы, которая
начинается где-то на вокзале и ведет в далекие африканские прерии, где обитает в своей южной Америке ягуар.
Вообще-то при таких обстоятельствах я должен был стать большим любителем животных, страстным поклонником зоопарков
или даже выдающимся специалистом по животным степей. Но ничего этого не случилось, я остался лишь тоскующим учеником
сказочной вуалевой зимней школы.
У меня до сих пор есть эта книга. Она больше не стоит одиноко возле библии, а находится в большом книжном шкафу. И мне
немного жаль, что именно эта книга, в которой сосредоточен весь мир, стоит теперь рядом с книгами о чем-нибудь. Я иногда
открываю ее и всегда вначале появляется разочарование, она больше не поражает своими ослепительными красками. Но если
долго смотреть на нее, то она принимает краски воспоминаний, те самые краски, которые, как и вуалевый окрас, происходят не
из этого мира, а из мира, который начинается на вокзале Шляера, на сельско-хозяйственно-королевском вокзале.
Если бы я тогда правильно понял книгу, то я стал бы любителем животных, млекопитающих животных. Но, к счастью, я понял ее
неверно: «Млекопитающие Земли», не сами животные, а именно Земля задела меня, вся эта земля, которая лежит где-то в
Африке.
Я никогда не был в Африке. Но в том то и особенность вуалевой школы, что то, что там изучают, не пробуждает тягу к
странствиям, а учит просто быть и мечтать. Кстати у книги был запах, сильный и неприятный, который долго еще оставался на
пальцах. Этот запах стал для меня запахом букв. Что бы я ни читал, буквы напоминают мне запах начальника зимней школы. И
где бы ни стояла книга, в аккуратном ли доме моих родителей или же в неаккуратном моем, у нее всегда оставался ее запах. Не
стоило мыть руки перед чтением, а только после того. Я же не мыл их никогда. Королевский Шляер ни разу не упомянул, что
барсук издает неприятный запах, и я нахожу, что это очень мило и деликатно с его стороны.
Это была хорошая школа, эта зимняя вокзальная школа, и хороша она была потому, что ничего другого там изучать не надо было, а
только землю и то, что она есть и то, что она большая и богатая. В этой школе разрешено было понимать все неверно, и я часто
пользовался этим. И в конце остался только запах, запах, который сопровождает меня всю жизнь, запах букв.
Нельзя и предположить, что могло случиться, если бы я учился только в школе, в которой изучают вещи реальные, например,
млекопитающих, в которой теперь, говорят, поощряют талантливых детей, и в которой могли бы открыть мой талант к
млекопитающим. Может быть тогда я и попал бы в Африку, но никогда в Африку той вуалевой зимней школы начальника вокзала
Шляера.