Африканская зимняя сказка.
Имя нужно посмотреть, но его должность я до сих пор помню наизусть "смотритель
Королевской сельскохозяйственной зимней школы". Под "смотрителем" я, тогда еще
маленький ребенок, представлял себе "смотрителя железнодорожной станции", а "зимняя
школа" была для меня понятием, превращавшимся в сахарную сказку. Школа, как
железнодорожная станция, и школа, растворяющаяся в белом.
Однако, сначала: этот Док. Авг. Шлейер, как раз смотритель школы, которая была не только
зимней, но еще и королевской, является автором книги "Млекопитающие Земли", той самой
книги, открывшей мне глаза на мир. Она принадлежала моему деду и стояла рядом с
Библией на буфете. И, подобно тому, как мои благочестивый дед называл Библию "Книгой",
та, что стояла рядом, была "Книгой" для меня.
Когда мне приходилось навешать деда с родителями, и, может быть - к несчастью - еще и с
другими родственниками, я делал это очень неохотно, было одно утешение, книга. Наверное,
я провел с нею сотни часов. Вообще то, я очень любил своего деда, только мне не
нравилось навещать его со взрослыми, они мешали. Они мешали и тогда, когда я сидел,
склонившись над книгой, и когда своей обыденной болтовней возвращали меня в Цофинген,
где жил мои дед. Но, когда мы были одни, и он жил в африканской степи.
Позже, когда я уже немного умел читать, я прочел книгу, наверное, дюжины раз: "Ягуар
крайне жестокое животное, местом его обитания является преимущественно Южная Америка"
и "сиамская кошка имеет гладкий, прилегающий к телу мех опалового окраса". Я до сих пор
не знаю цвета опала, но это наверняка цвет зимней школы, той чудесной зимней школы,
которая начинается на железнодорожной станции и ведет далеко в африканскую степь, школа
с ягуаром, обитающим в своей Южной Америке.
Вообще то, при таких условиях я должен был бы стать большим любителем животных,
страстным посетителем зоопарка или солидным специалистом по животному миру африканских
степей. Но я не стал никем из этого списка, лишь тоскующим учеником сказочной зимней
школы опалового цвета.
У меня и сейчас есть Книга. Она больше не стоит рядом с Библией, она размещается на
большом книжном стеллаже. Немного жаль, ведь это именно та книга, в которой содержится
все, все, весь мир стоит рядом с теми, в которых содержится что-нибудь. Я иногда
открываю ее, и, поначалу, всегда испытываю разочарование, на первый взгляд, она больше
не ошеломляет своими красками, однако если рассматривать ее подольше, она принимает цвет
воспоминания, цвет, который, как и опаловый, не принадлежит этому миру, это цвет из
мира, начинающегося у станции смотрителя Шлейера, сельскохозяйственной королевской
станции.
Если бы я тогда правильно понял книгу, пришлось бы мне стать любителем животных,
любителем млекопитающих, но, к моему счастью, я понял ее неправильно - "Млекопитающие
Земли", собственно, не животные, а земля, сотворили это со мной, вся эта Земля,
располагающаяся где-то в Африке.
В Африке я не был никогда. Так уж заведено в опаловой школе. То, что там учишь, учишь не
для того, чтобы двигаться вперед и дальше, а чтобы быть и чтобы мечтать. У книги, между
прочим, был еще и запах, сильный, едкий, он остается на пальцах часами. Для меня он стал
запахом букв. Что бы я не читал, буквы напоминают мне запах смотрителя зимней школы. И,
где бы ни находилась книга, в аккуратном доме моих родителей, или в моем, неаккуратном,
она сохраняла свой запах. Нужно было мыть руки не перед тем, как брать книгу, а после
этого, я не мыл их никогда. Королевский Шлейер не раз упоминает, что барсук имеет
неприятный запах, думаю, это очень мило и предупредительно с его стороны.
Это была хорошая школа, станционная зимняя школа и она была хороша потому, что там не
нужно было изучать ничего, кроме Земли, а именно то, что она существует, и что она
велика и богата. И в этой школе мне можно было понимать все неправильно, и это
преимущество я использовал в полную силу. А в итоге не осталось ничего, лишь запах,
сопровождавший меня всю жизнь, запах букв.
Невозможно представить, что бы случилось, если бы я учился только в той школе, где надо
изучать предметы, млекопитающих, например, в школе, где, между прочим, стремятся
поддерживать особо одаренных и открыли бы мою особую одаренность в области зоологии.
Быть может, я попал бы тогда в Африку, но никогда в ту самую Африку школы смотрителя
Шлейера, опаловой зимней школы.